LegioXI-CL-P-F
Тренировка римской армии. Подготовка победы (Ле Боэк Я.) - Мои статьи <!--%IFTH1%0%-->- <!--%IFEN1%0%--> - Каталог статей - LegioXI-CL-P-F,реконструкция,Рим
| RSSГлавная | Каталог статей
Меню сайта

Категории каталога
Мои статьи [37]

Мини-чат

Наш опрос
Оцените Наш Сайт
Всего ответов: 87

Главная » Статьи » Мои статьи

Тренировка римской армии. Подготовка победы (Ле Боэк Я.)

З

Места учений

Мы убедились, что некоторые командиры в армии отвечали только за учебные занятия на плацу (campus). Но часть таких занятий проводилась в других местах. «Учителя военного искусства, — сообщает Вегеций, — требуют, чтобы тренировки пехотинцев происходили регулярно, чтобы они проводились в закрытом помещении в дождливую и снежную погоду и на учебном плацу в остальное время»64. Но необходимо уточнить содержание этой цитаты, чтобы правильно понять эту практику. Подобное исследование позволит, кроме того, затронуть некоторые проблемы военной археологии.

В начале римской истории воины готовились к войне на Марсовом Поле (Campus Martius). С расширением римских завоеваний и включением в войско молодых людей, живших все дальше от Вечного Города, надо было найти новые решения и организовать занятия либо в родных городах солдат, либо при лагерях. В эпоху Ранней империи выбирались разные места в зависимости от задач, которые требовалось решать. Во-первых, само собой разумеется, некоторые упражнения осуществлялись просто на местности, например, маршировка. Во-вторых, воины использовали и сооружения, построенные с другими целями, например, амфитеатры. Археологи неоднократно отмечали наличие арен вблизи лагерей; они объясняли эту практику (и вполне справедливо) пристрастием солдат к жестоким зрелищам. Но надо учесть роль и другого фактора. Ведь обучение воинов по многим аспектам было схоже с гладиаторским, а практические занятия фехтованием в хорошую погоду вполне могли проходить в тех местах, где в иное время сражались и погибали ретиарии и мирмиллоны.

Однако для военного обучения возводились и специальные постройки что еще раз показывает, какое большое значение придавалось ему римлянами. Так, известны базилики для тренировок (basilicae exercitatoriae)65. Как известно, базилика, или «царский портик» состоит из обширного зала, покрытого крышей; ее план очень прост и представляет из себя прямоугольник с одной дверью, разделенный на три части двумя колоннадами и имеющий иногда на одном конце апсиду (полукруглый выступ). Римляне использовали такие сооружения для защиты от дождя или лучей солнца. Было локализовано несколько тренировочных базилик в Британии: в Инчтьютилле66 — лагере эпохи Флавиев, в Незерби (222 г. н.э.)67 и в Ланчестере (времен Гордиана III)68; еще одна упоминается в Дакии, в Турде (Potaissa)69; и тоже относится к правлению Гордиана III. Представляется, что некоторые из них были построены внутри лагеря, другие — вне его, но здесь нет полной уверенности. Так, надпись из Британии эпохи Гордиана III была обнаружена «к востоку от укреплений Ланчестера», но камень, возможно, был перемещен. Историки сочли и, безусловно, оправданно, что они представляли собой залы для занятий с оружием, иными словами, для фехтовальной практики. Они также служили конными манежами, по меньшей мере, некоторые из них, так как упомянутая выше надпись из Незерби свидетельствует о baselica (sic!) equestris exercitatoria.

Но учебный плац как таковой назывался campus. М.И.Ростовцев по аналогии с basilica exercitatoria изобрел выражение campus exercitatorius, и его примеру последовали многие комментаторы. Но это плеоназм. Безусловно, данный термин может быть использован в разных значениях70; в общем смысле он обозначает ровное место, расширительно он применяется к площади, полю боя или площадке для занятий. Только это последнее толкование может быть принято, когда слово используется в военном контексте71, а фрагмент из руководства Юстиниана (см. примеч. 1 на этой странице) показывает, что это обычное место для проведения тренировок.

Археологи, изучающие топографию Рима, считают, что им удалось определить месторасположение campus когорт преторианцев и городской стражи — он должен был находиться к западу от казарм, построенных при Тиберии. Поскольку на том месте практически ничего не обнаружено, считают, что эта «спортплощадка» была просто участком утрамбованной земли. Единственный хорошо известный campus, в Ламбезисе к северу от Ореса (илл. X. 13), был изучен благодаря раскопкам (см. примеч. 4 на с. 151). Кроме того, из речи, произнесенной в этом месте Адрианом в 128 г., ясно видно, что мы имеем дело с campus72. Ему придана форма квадрата со стороной 200 м, окруженного стеной из песчаника толщиной 60 см, имеющей двое ворот; углы закруглены, вдоль стены расположено 14 полукруглых предметов — они, безусловно, служили поилками для лошадей или умывальниками для солдат, поскольку в них найдены остатки гидравлического цемента. Многочисленные зондажи показали, что внутри стен ничего не было построено, за одним исключением: в центре находилась трибуна (tribunal), с которой ответственные лица могли наблюдать за маневрами пехотинцев и конников. Эта каменная постройка была превращена в памятник, посвященный визиту Адриана в 128 г. Воины установили на ней плиты, на которых был высечен текст произнесенных императором речей, и тогда же, в дополнение ансамбля там была воздвигнута колонна. Вымощенное плиткой узкое пространство вокруг строения сменялось глинистой землей.

Другие учебные плацы известны только благодаря эпиграфике, но нет никакого сомнения, что каждая крепость обязана была его иметь. Однако эти сооружения из-за своей непрочности (земляные полы и тонкие стены) бесследно разрушились или ускользнули от внимания археологов. Надписи упоминают одно из них в Тебессе, также в Африке, из эпохи Флавиев73, и еще три на Востоке. Так, в 183 г. в Пальмире декурион одного numerus по приказу центуриона, командовавшего подразделением, и легата вместе со своими солдатами строит новый campus с трибуной74. В г. Дура-Европос около 208 — 209 гг. (?) когорта строит храм после расширения учебного плаца75. А в 288 г. в г. Колибрассе в Киликии легион сравнивает холм, чтобы создать себе место для учебных занятий76.

Эпиграфика (см. примеч. 2 — 3 на с. 166 и 1—4 на с. 167), на этот раз весьма словоохотливая, позволяет определить некоторые характеристики campus. Во-первых, он размещался на ровной площадке. Далее он может быть расширен, например, если соединение, его использующее, получает подкрепление. Кроме того, гарнизон может иметь их несколько. Вспомним, в Пальмире солдаты строят «новый campus», а значит, там должен был существовать еще один, старый. Наконец, и это неудивительно, если знать психологию римлян, campus состоит под защитой определенных божеств (мы к этому еще вернемся). В то же время очевидно, что характеристики предположительно существовавших учебных полей, предназначенных для маневров конницы, остаются неопределенными77.

Эти широкие и пустые площадки привлекали внимание некоторых командиров частей, использовавших их. Они, вероятно, служили также и для самых разнообразных, не всегда связанных с тренировкой воинов целей, например, для парадов. Но они предстают как идеальное место для сходок. Известно, что римская цивилизация придавала большое значение слову, и воины не являлись исключением из правила, поэтому обращение к ним императора — церемония adlocutio — происходила, конечно, на учебном плацу. На некоторых монетах помещена надпись «ADLOCVTIO»78, например, на монетах, отчеканенных при Адриане между 134 и 138 гг. Многочисленные литературные источники описывают этот вид церемонии79, представлен он и на Колоннах Траяна и Аврелия (см. выше, с. 87). Наконец, безусловно, там собирались солдаты для обсуждения какой-либо проблемы80, ведь campus был для военных тем же, чем форум для гражданских лиц.

Императоры, тренировки и дисциплина

Когда рассматриваются вопросы военных тренировок и дисциплины, становится очевидным, что состояние дел зависит от характера и отношения к ним каждого конкретного офицера и прежде всего императора. Далее мы увидим, какую политику проводили разные правители, сменявшие друг друга во главе государства. В качестве предисловия необходимо рассмотреть их отношение к военному обучению, т.е., в конечном счете, к воину. Коль скоро Империя являлась военной монархией, а власть в ней зависела от благорасположения армии, именно здесь проходили главные хронологические рубежи истории в целом.

Так, не будет неожиданностью констатация факта, что эпоха Юлиев—Клавдиев хорошо начинается и плохо кончается. Август81 считается хорошим военачальником, а Тиберий82, по словам Тацита, еще лучшим (и это особенно важно, поскольку известно, как мало симпатии проявляет к нему в целом этот автор). Далее, за исключением Клавдия83, прежде столь критикуемого и в настоящее время «реабилитированного», не находится никого, кто бы не заслужил похвал Тацита. Этот правитель не только сумел проследить за тем, чтобы в лагерях царила дисциплина, но и окружил себя энергичными военачальниками, такими как Корбулон84. Нерон85, напротив, оказался неспособным поддерживать порядок в войсках.

Историки античности придавали большую роль дисциплине в период кризиса 68—69 гг. Отсюда Нерон, слишком посредственный правитель, не мог сохранить власть. Гальба86, унаследовавший ему, оказался не только строг, но даже слишком строг, что стало причиной его падения. Другое дело Вителлий87, хотя и он также потерпел неудачу, но уже по причине своего незнания воинской реальности и собственной слабохарактерности. Цериалис88 представляет собой интересный случай. Он пренебрег дисциплиной, поскольку полагал, что не нуждается в ней, так как испытывал особое покровительство богини Фортуны; но его оказалось недостаточно. Фортуна была бессильна без Дисциплины, и все предприятие обернулось конфузом для этого полководца.

За беспорядками периода кризиса закономерно следует восстановление единой власти над Империей в целом и ее армией, в частности. Возвращение к порядку стало делом энергичного Веспасиана89. Но при Флавиях мы наблюдаем повторение эволюции эпохи Юлиев—Клавдиев. Династия, пришедшая к власти благодаря личности, наделенной авторитетом, обрушилась вследствие слабости своего последнего представителя. В самом деле, Домициан90 не мог или не хотел поддерживать дисциплину и пренебрегал надзором за выполнением военных занятий. Эта недостаточность, приведшая к его поражению и крушению, дала основание Плинию Младшему набросать по контрасту портрет Траяна91, солдатского императора и подлинного основателя династии Антонинов, если не считать недолговечного Нервы.

Личность Адриана более неоднозначна. Конечно, выше говорилось, что он много занимался тренировкой солдат. Мы помним, что он отправил Арриана в лагеря, окружавшие Понт, и сам присутствовал на маневрах в Африке и Паннонии. Однако Фронтон92 упрекает его в недостатке внимания к дисциплине. Безусловно, император-философ был больше философом, чем императором. Бросается в глаза также, что его военная политика представлялась слишком ориентированной на оборону. В этом проявлялось (по крайней мере в глазах некоторых из его военачальников) досадное пренебрежение императором «дисциплиной», искусством сражения, которое включает и разумную стратегию, а следовательно, и наступление.

В гражданской войне, разразившейся в 193 г., вновь возрастает значение личного авторитета, и этот факт вызывает в памяти кризис 68 — 69 гг. Пертинакс93 считался властным, а Песценний Нигер94 в еще большей степени. Но личность Септимия Севера представляет проблему, аналогичную той, с которой мы столкнулись при рассмотрении Адриана. Общепризнанно, что он требовал повиновения солдат95, а Геродиан отмечает, что он следил за регулярностью проведения военных занятий96. Однако тот же Геродиан97 обвиняет его в том, что он первым ослабил дисциплину. На самом деле, этот упрек коренится в политике реформ, проведенной императором-африканцем. Он повысил жалованье солдатам, позволил военным проживать с женами и разрешил командирам образовывать коллегии. Такие нововведения вызывают опасения, и Септимия Севера упрекают в щедрости, в то время как Адриану ставили в вину относительное миролюбие. Среди непосредственных наследников Септимия Севера на первый план выходит недолговечный Макрин98, который проявлял большую приверженность традиции и утверждал, что дисциплина является залогом превосходства римлян. Александр Север99, последний представитель династии Северов, сумел показать себя энергичным деятелем, по мнению его солдат, даже чересчур.

После смерти этого императора разразился глубокий кризис, первые признаки которого намечались уже в течение пятидесяти лет. На Империю одновременно обрушились германцы на севере и персы на востоке. Из вереницы быстро мелькавших правителей можно выделить некоторые значительные фигуры (Империя была тогда «абсолютной монархией, ограничиваемой убийством»). Более долгим сроком своего правления эти правители обязаны своему военному авторитету. Прежде всего, следует упомянуть Максимина Фракийца; уже было сказано все, что возможно, о его талантах в области маневров. Вдобавок он считался чрезмерно суровым100. Из императоров, некоторое время удерживавших власть, несмотря на бурные времена, Галлиена солдаты квалифицировали даже как жестокого101. Правда, такое суждение приводится в «Истории Августов», где проглядывает неприязнь к этому императору за его враждебную сенату политику.

Среди императоров, правивших во второй половине III в., есть много, называвших себя «иллирийцами» по своему месту рождения. Они оставили о себе репутацию боеспособных и энергичных, но невежественных воинов. Все императоры из разряда доблестных военачальников — Клавдий II102, Аврелиан103 и Проб104 — разумеется, следили за соблюдением дисциплины и проведением практических воинских тренировок.

Таким образом, можно заметить, что суждения античных авторов нуждаются в уточнении нюансов и желательно было бы появление новых исследований в этой области — они, несомненно, могли бы позволить лучше распознавать и учитывать пристрастия каждого писателя.

Воинские занятия и боги

Если роль императоров в проведении воинских занятий столь велика, то боги тем более не могут оставаться равнодушными к этой деятельности105, что вполне естественно, когда речь идет о римской истории. Мы выделим три сакральных момента, на которые направлено солдатское почитание.

На первый план выступает Дисциплина. Римляне имели обыкновение обожествлять абстрактные понятия (Фортуна, Честь и т.д.), поэтому существование такого культа неудивительно: выше достаточно ясно прослежены связи, объединявшие это понятие с тренировкой. Дисциплине возводили алтари в лагерях (ARA DISCIPLINAE — «Алтарь Дисциплины»106), и эта практика, восходящая к истокам римской истории, оказалась весьма живучей.

Затем следует упомянуть группу божеств, «прикрепленных» к campus, и называемых campestres. Необходимо все же обойти подводный камень, который, впрочем, ускользнул от внимания многих эпиграфистов, — это прилагательное может применяться и по отношению к «божествам равнины», а значит, не носит никакого военного характера. Представляется вполне вероятным, что подобные культы существовали в некоторых регионах Империи. Как результат, надлежит знать точное место, откуда происходят надписи, где упоминаются такого рода божества, так как значение прилагательного будет меняться в зависимости от того, найден ли документ в лагере, на площадке для маневров или в открытом поле!

Так, имена Campestres107 из Германии и Matres Campestres108 из Британии отражают, возможно, не совсем одинаковые реалии.

В Испании встречается упоминание Mars Campester109, и в этом не остается места для двусмысленного толкования: «Посвящение Марсу участка для маневров. Тит Аврелий Децим, центурион VII Сдвоенного Счастливого легиона, препозит телохранителей (equites singulares) и одновременно начальник учений (campidoctor) [поставил этот памятник] в честь императора Марка Аврелия Коммода, Августа, и в честь телохранителей. Посвящение сделано в мартовские календы, в консульство Мамертина и Руфа (1 марта 182 г.)». Тем же способом почиталась и Немезида, богиня, каравшая гордецов. Ее культ упоминается в одной надписи из Рима110: «Святой Немезиде участка для маневров, во спасение наших двух властителей императоров. Публий Элий Пакат, сын Публия, приписанный к трибе Элия, уроженец Scupi (город в Мезии, совр. Узкуб. — Авт.), у извещенный во сне, поставил от всего сердца [это посвящение], которое он обещал, будучи doctor когорты, теперь, когда он doctor участка для маневров в I когорте преторианцев благочестивой и победоносной».

Мы знаем также о существовании божеств, которые оберегали людей и имущество, а точнее каждого в отдельности — их называли «Гении», и похоже (см. примеч. 1 на с. 167), что в одной надписи упомянут Гений campus. Для всех этих божеств существовали особые обряды. Ежегодно в их честь отправлялась процессия (см. примеч. 1 на с. 172) от трибуны учебного плаца. В Египте, как предполагается, им приносили в жертву газелей. На поле для тренировок в Дура-Европос был возведен храм (см. примеч. 3 на с. 167), и похоже, что подобный ему стоял в Риме на учебном плацу преторианских и городских когорт.

Для довершения картины вспомним о заимствованных божествах. Когда древние справляли какой-либо культ, они обращались, разумеется, к определенному главному в данном случае божеству, но для большей уверенности в действенности своих молитв они не забывали обратиться и к другим силам из того же круга, покровительство которых помогало усилить действие первого призываемого божества (например, Деметру охотно соединяли с ее дочерью Персефоной). На поле для маневров особенно почитали Юпитера, покровителя одновременно Города и его армии. Отмечены также «воинский Марс» и обожествленное понятие — Победа Августа (Victoria Augusta).

Будучи под надзором командиров, воинские тренировки охранялись покровительством богов.

Заключение

Небесполезно еще раз возвратиться к тому вышеупомянутому обстоятельству, что важность воинской тренировки не ускользнула из поля зрения многих историков. Однако именно эта тренировка объясняет большую часть успехов римской армии. И сами древние прекрасно осознавали это. Они считали, что нобиль не мог продвинуться по службе, если не предавался регулярно этим занятиям, а император не способен осуществлять свои полномочия, если не радел о том, чтобы поля для боевых учений усердно посещались.

Воинские занятия, разбивка лагеря, отработка тактики и стратегии составляют дисциплину — науку111, постепенно развивавшуюся от основания Рима, и обретшую юридическую форму в начале III в. н.э., когда она вошла в правовые кодексы. Слово «дисциплина» объединяет две внешне различные, но на деле близкие реальности: прежде всего, оно означает «область знаний» и только потом «послушание».

Обретение этой воинской культуры предполагает наличие минимума культуры общей. Отсюда проистекала необходимость проведения политики набора в армию, основанной на «качестве».

Примечания:

[1] Ardant du Picq. Ch. Etudes sur le combat. 1903. P. 16, 79, в качестве примеров.
[2] Neumann A. // Classical Philol. 1936. XXXI. P. 1 ff.; 1946. XLI. P. 217-225; 1948. XLIII. P. 157-173; Idem. Klio. // 1933. XXVI. P. 360 ff.
[3] Davies R. Latomus. 1968. XXVII. P. 75-95; Idem // The Classical Journal. 1968. CXXV. P. 73-100; Idem // Aufstieg und Niedergang d. r. Welt. 1974. II. I. P. 299-338.
[4] Le Bohec Y. // Cahiers Groupe Rech. Armee rom. 1977. I. P. 71-85 и илл. XLV-XLVII.
[5] Thesaurus linguae latinae. 1938. V. 2. Col. 1379-1383; 1384-1387.
[6] Varro. LL. V. 87: exercitus quod exercitando fit melior.
[7] Cic. Tusc. II. 16. 37.
[8] См. особенно примеч. 1 на этой странице и другие примеч. данной главы.
[9] Onosander. IX —X.
[10] Ios. Flav. Bell. Iud. II. 20. 7 (577); III. 5. 1 (72-75; 10, 2 (476).
[11] Dio. Cass. LXIX. 9 (см. также, например: LVII. 24); SHA: Hadr. X. 2; XXVI. 2.
[12] Le Glay M. // XIе Congres du limes. 1978. P. 545-558.
[13] Arr. Peripl.
[14] CIL. III. № 3676.
[15] Front. Princ. hist. VIII—IX (введение к описанию парфянской войны Луция Вера).
[16] Veget. I; II, passim.
[17] Front. Strat. III. 1. 2 (Caius Duilius).
[18] Herod. II. 10. 8.
[19] Ios. Flav. Bell. Iud. III. 5. 7 (102); см. также III. 10. 2 (476). Геродиан (см. пред. примеч.) высказывается в том же духе.
[20] Cic. Tusc. II. 16. 38.
[21] Front. Strat. III. 1.1.
[22] Ios. Flav. Bell. Iud. II. 20. 7 (577, 580-581); III. 5. 1; 6-7; V. 1. 71; Tac. Hist. II. 77. 7; 87. 2; 93. 1; III. 2. 5; V. 21. 5; Ann. II. 18-19; Suet. Galba. VI.
[23] Frontin. Strat. IV. 1; Plin. Ер. X. 29-30; Goetz G. // Corpus gloss, lat. II. 51. 2.
[24] Tac. Hist. II. 76. 12. 93. 1; III. 42. 1: «disciplina militiaque nostra».
[25] Front. Strat. IV. 1-2; 5-6.
[26] Tac. Hist. IV. 71. 6-9.
[27] Arr. Т. V.
[28] Dio. Cass. LXXX. 4; LXXXVIII. 3.
[29] Plut. Pomp. XLI. 4-5.
[30] Suet. Tib. XIII. 1.
[31] Tac. Hist. XXXVI. 1.
[32] Plin. Pan. XIII. 1.
[33] SHA: Sev. Al. III. 1.
[34] Herod. VII. 1. 6.
[35] Suet. Aug. LXXXIII. 1.
[36] Dio. Cass. LVII. 24.
[37] Rambaud M. // Mel. R. Schilling. 1983. P. 515-524 (в отношении Цезаря).
[38] Tac. Ann. II. 55. 6; III. 33. 3; CIL. VII. № 2535=18042 (с M. Le Glay, см. примеч. 1 на с. 153); Veget. I, II, passim.
[39] Ios. Flav. Bell. Iud. V. 3. 4 (123-126).
[40] Dio. Cass. LXIX. 9; Vendrand-Voyer. J. Normes civiques et metier militaire a Rome sous le Principat. 1983. P. 313 et suiv.
[41] Iust. Inst. IV. 3. 4.
[42] Ios. Flav. Bell. Iud. III. 5. 1 (73); SHA: Max. X. 4.
[43] Arr. Peripl. III. 1; Goetz G. // Corpus gloss, lat. II. 64. 30 etc.
[44] Front. Strat. IV. 1. 1; Tac. Ann. II. 55. 6; III. 33. 3; XI. 18. 2; Gell. VI. 3. 52; Veget. I. 9; II. 33.
[45] Veget. Ibid.
[46] Ibid.; Porphyr. Horat. carm, I. 8. 8; III. 7. 25; 12. 2.
[47] Ios. Flav. Bell. Iud. III. 5. 1 (73); Veget. I. 26; II. 33.
[48] Iuv. VI. 247; Veget. I. 11; II. 23.
[49] Plin. Pan. XIII. 1-2; Arr. Peripl. III. 1; Veget. I. 14.
[50] Russell Robinson H. The Armour of Imperial Rome. 1975. P. 107.
[51] Plut. Pomp. XLI. 4. 5; Suet. Aug. LXXXIII. 1; Tib. XIII. 1; Veget. I. 18.
[52] CIL. VIII. № 2728=18122; Le Bohec Y. La IIIе Legion Auguste. 1989. P. 378.
[53] Tac. Ann. XI. 18. 2; XVI. 3. 2 (см. 1, 1); Suet. Aug. XVIII. 2; SHA: Prob. IX. 3-4.
[54] Lassus J. Timgad. 1969. 45 p.
[55] Front. Strat. IV. 2. 1.
[56] CIL. VIII. № 2532=18042, Bb.
[57] Ps.-Hyg., XLIX: causa disciplinae.
[58] Fitz J. // Oikumene. 1976. I. P. 215-224; Idem. // A Acta Arch. Slov. 1977. XXVIII. P. 393- 397; Le Bohec Y. // Epi-graphica. XLIII. 1981. P. 127-160.
[59] L’Annee epigraphique. 1973. № 359.
[60] L’Annee epigraphique. 1975. № 729.
[61] Onosander. X. 1-6; Ios. Flav. Bell. Iud. III. 5. 1 (74-75); Plin. Pan. XIII; Tac. Hist. II. 55. 6; Veget. I. 11-13; III, passim; SHA: Max. VI. 2.
[62] Plin. Pan. XIII. 5.
[63] Tac. Ann. II. 55. 6; HI. 33. 3.
[64] Veget. III. 2.
[65] Ничто не подтверждает, что надпись CIL. III. 025 = Dessau H. Inscr. selectae. № 2615, упоминает «тренировочную базилику», хотя в ней говорится о базилике, построенной в Сиене (Египет) когортой киликийцев.
[66] Journal Roman St. 1960. L. P. 213.
[67] Collingwood R.G., Wright R.P. // The Roman Inscr. of Britain. 1965. I. № 978 (Dessau H. Inscr. lat. selectae. № 2619).
[68] Collingwood R.G., Wright R.P. Op. cit. № 1091 (Dessau H. Op. cit. № 2620; CIL. VII. № 445).
[69] L’Annee Epigraphique. 1971. № 364.
[70] Thesaurus linguae latinae. 1912. III. Col. 212 et suiv.
[71] Plin., Pan., XIII, (meditatio campestris); S.H.A. Max. III. 1; lust. Inst. IV, 3, 4. В отношении надписей см. ниже.
[72] CIL. VIII. № 2532=18042 (см. примеч. 1 на с. 153).
[73] Gsell S. // Inscr. lat. Algerie. 1922. I. № 3596; Le Bohec Y. La IIIе Legion Auguste. 1989. P. 362.
[74] L’Annee epigraphique. 1983. № 214; Cahiers Groupe Rech. Armee rom. 1977. I. P. 78.
[75] L’Annee epigraphique. 1931. № 113.
[76] L’Annee epigraphique. 1972. № 636.
[77] Davies R. // The Archaeological Journal. 1968. CXXV. P. 73-100.
[78] Mattingly H., Sydenham E.A. The Roman Imperial Coinage. 1926. II. P. 331 ff.; P. 436. № 739.
[79] Речь Адриана в Африке (примеч. 1 на с. 153 и 3 на с. 166); Herod. II. 10. 1; VI. 9. 3; VII. 8. 3.
[80] SHA: Prob. X. 4.
[81] Suet. Aug. XXIV. 2; XXV. 1.
[82] Tac. Ann. I. 4. 3; 12. 5.
[83] Aur. Vict. De Caes. IV. 2.
[84] Tac. Ann. XI. 19.
[85] Tac. Hist. I. 5. 3.
[86] Tac. Hist. I. 5. 3; Suet. Galba. VI. 3; Dio. Cass. LXIV. 3.
[87] Tac. Hist. III. 56. 3; Вителлий назван ignarus militiae.
[88] Tac. Hist. V. 21. 5.
[89] Suet. Vesp. VIII. 3-5.
[90] Plin. Pan. VI. 2.
[91] Plin. Pan. IX. 3; XIII; XVIII. Это мнение разделяет Фронтон (Princ. hist. VIII-IX).
[92] Front. Princ. hist. VIII-IX.
[93] SHA: Pert. III. 10.
[94] SHA: Pesc. N. VII. 7; X.
[95] Aur. Vict. De Caes. XX. 21; SHA: Pesc. N. III. 9-12.
[96] Herod. II. 10. 8.
[97] Herod. III. 8. 5.
[98] Herod. IV. 14. 7.
[99] Aur. Vict. De Caes. XXIV. 3; SHA: S. Al. LII-LIV; LXIV. 3.
[100] SHA: Max. VIII. 7.
[101] SHA: Gall. XVIII. 1.
[102] SHA: CI. XI. 6 etc.
[103] SHA: Aur. VI. 2; VII. 3 etc.; VIII.
[104] Aur. Vict. De Caes. XXXVII. 2.
[105] Richmond I.A. // Bull. John Rylands Libr. 1962. XLV. P. 185-197.
[106] См., например: Dessau H. Inscr. lat. selectae. № 3810.
[107] Dessau H. // Inscr. lat. selectae. № 2604.
[108] Collingwood R.G., Wright R.P. The Roman Inscript. of Britain. 1965. I. № 1334, переводят: «the three Mother Goddesses of the Parade-Ground».
[109] CIL. II. Xo 4083.
[110] CIL. VI. № 533.
[111] Dio. Cass. LXIX. 3; LXXVII. 13.

 
Источник:

Ле Боэк Я. Римская армия эпохи Ранней Империи. «Российская политическая энциклопедия». Москва, 2001.
Перевод: М. Н. Челинцева.



Источник: http://www.roman-glory.com/le-boek-trenirovka
Категория: Мои статьи | Добавил: pivus (11.02.2009)
Просмотров: 914 | Рейтинг: 0.0/0 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа

Поиск

Друзья сайта

Статистика

Сейчас на сайте: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0



Copyright MyCorp © 2017Хостинг от uCoz