LegioXI-CL-P-F
Тактика римской армии. Убить и не быть убитым (Ле Боэк Я.) - Мои статьи <!--%IFTH1%0%-->- <!--%IFEN1%0%--> - Каталог статей - LegioXI-CL-P-F,реконструкция,Рим
| RSSГлавная | Каталог статей
Меню сайта

Категории каталога
Мои статьи [37]

Мини-чат

Наш опрос
Оцените Наш Сайт
Всего ответов: 87

Главная » Статьи » Мои статьи

Тактика римской армии. Убить и не быть убитым (Ле Боэк Я.)

Армия в бою

Античные авторы оставили многочисленные описания сражений. Они видели в этих рассказах возможность прославления таких достоинств, как храбрость, и порицания таких пороков, как трусость. Совершенно очевидно, задачи историка нашего времени иные. Следует выявить некоторые постоянные характеристики, определяющие военное искусство, которое, как мы увидим в дальнейшем, не лишено социального значения. Римская тактика могла варьироваться в зависимости от того, шла ли речь об осаде, сражении в открытом поле или на море.

Морское сражение

Арриан упоминает о существовании специальной тактики морского боя97, но не исследует ее. Отсутствие иных морских держав, кроме Рима, в Средиземноморье, трудность нахождения сухопутных баз для потенциальных пиратов делали чисто гипотетической вероятность какого бы то ни было военного столкновения в открытом море. Однако хороший полководец предвидит непредвиденное, и флоты Мизен и Равенны были готовы к любой неожиданности. На кораблях были установлены метательные орудия — катапульты и баллисты. Стрельба камнями и стрелами должна была нанести ущерб атакующим силам противника, убить или ранить кого-либо из его людей и ослабить его моральный дух еще до непосредственного столкновения. Для абордажа моряки использовали гарпуны и крючья, которые позволяли им скрепить борта своего и вражеского судов. После этого солдаты перебегали на корабль противника и сражение превращалось в серию поединков, как и на суше.

Осада

Источники часто упоминают осаду городов и крепостей. Античность жила городским строем; в одно понятие включались территория и город, к которому она принадлежала, отсюда овладение вражеским городом всегда считалось наилучшим разрешением конфликта. Поэтому древние авторы98 много размышляли о полиоркетике — науке, которая (как показывает ее название) в значительной степени создана греками. Исторические повествования99 заполнены подобными рассуждениями, а Колонна Траяна наглядно демонстрирует нам, как римляне предпринимают осаду столицы даков Сармизегетузы100. И в этой области также проявлялось техническое превосходство римской армии. Никакой толпы, но каждый человек на своем месте, кроме того, самые разнообразные осадные орудия применялись для преодоления самых мощных стен, и на долю солдат оставались значительные инженерные работы.

Осажденные

Римляне располагали свои силы в зависимости от средств, которыми обладали осажденные. Но легионеры также могли быть взяты в осаду, и Колонна Траяна101 позволяет увидеть, как даков отбрасывают от крепости, которой они пытались овладеть. Следовательно, полиоркетика неминуемо включала искусство обороны в случае окружения варварами. Укрепления города представляли, конечно, главное препятствие. С них защитники города, прячась за зубцами (propugnacula)102, метали дротики, пускали стрелы и швыряли камни в осаждающих103, даже когда последние еще не успевали подойти к подножию стены. Там их ждало новое испытание, так как они рисковали попасть под поток кипящей воды или раскаленного масла104.

Второй проблемой, встававшей перед римским командованием, были люди: они представляли опасность не только, укрываясь за крепостными стенами, но и предпринимая массовые вылазки, чем вызывали серию поединков105. Значит, требовалось отрезать осажденных. Такая тактика позволяла, кроме всего прочего, усилить у них лишения, вызванные недостатком продовольствия и воды106, поэтому обычно нападали на солдат, посланных в наряд. Конечно, иногда казалось предпочтительнее способствовать дезертирству. Именно так поступил Тит при осаде Иерусалима, забыв о жадности некоторых солдат своих вспомогательных войск107: «Одного из дезертиров (иудеев), находившегося у сирийцев, застали извлекающим золотые монеты из испражнений. Эти монеты они проглатывали перед уходом из города, потому что их целиком обыскивали мятежники. А золота в городе было в изобилии до такой степени, что они могли достать за двенадцать аттических драхм такое количество золота, какое обыкновенно стоило двадцать пять драхм. Но как только эта хитрость была раскрыта в отношении одного из перебежчиков, по всему лагерю распространилась весть, что дезертиры приходили, наполненные золотом. И арабский сброд вместе с сирийцами вскрывали им животы и копались во внутренностях. На мой взгляд, ничего более жестокого, чем это бедствие, не произошло с иудеями: за одну ночь было распорото до двух тысяч человек».

Весьма важным было предотвратить всякое сообщение осажденных с возможными союзниками: ни один гонец не должен был пересечь римские боевые порядки. При этом обычно рассчитывали на психологический эффект неуверенности, в которой пребывали осажденные вдобавок к голоду и жажде. Таким образом, запертость также препятствовала вызову подкреплений.

Осаждающие

Чтобы преодолеть два препятствия в виде стен и защитников города, имперские полиоркеты располагали тремя средствами: хорошо тренированными солдатами, орудиями и техникой инженерных работ. Как правило, проведение осады входило в компетенцию третьего по значению командира в легионе — префекта108. Осадный лагерь представлял собой основной элемент использовавшихся сил и средств. Быстро возводимый и предназначенный для ограниченного по времени использования, он был больше похож на лагеря, строившиеся по вечерам после перехода, чем на постоянные крепости. Для сооружения укреплений использовали, как правило, дерево, реже дерн или камень.

Но здесь надо выделить две особенности. С одной стороны, объект атаки окружался многочисленными заставами109; на главной из которых находился штаб, а целый ряд опорных пунктов дополнял эту систему. Такую организацию мы можем наблюдать уже при осаде Алезии в конце республиканской эпохи110. Под Иерусалимом111 Тит остановился в большом лагере; затем он неоднократно перемещался по мере частичных успехов, которых добивались его люди. Лагерь дополняли тринадцать укреплений, которые также возводились или покидались в зависимости от потребностей дня. В 72 г. Флавий Сильва разместил вокруг Мазады отряды X легиона Fretensis и вспомогательных войск. Это предприятие представляет большой интерес для историка, который в данном случае располагает как описанием, сделанным писателем Иосифом Флавием112, так и результатами раскопок113 (илл. XXVIII. 25). На этом месте открыты восемь поясов укреплений — шесть маленьких и два больших; один из последних был еще расширен добавлением второй стены. Все ворота относятся к типу «ключиков» (claviculae). Таким же образом римляне действовали при осаде Плаценции114 и Кремоны115 в период гражданских войн 68 — 69 гг., а также Сармизегетузы (см. примеч. 3 на с. 199) во время войны Траяна с даками (завоевание этой провинции произошло между 101 и 107 гг.).

С другой стороны, планы лагерей могли варьироваться в зависимости от топографии. На ровной местности они представляли собой квадраты и прямоугольники; в других местах становились возможными любые формы. В годы, предшествующие установлению Империи, Цезарь организовал таким образом осаду Алезии (см. примеч. 3 на с. 201). В Мазаде (см. примеч. 5 — 6 на с. 201 и илл. XXVIII, 25) в начале правления Веспасиана мы находим квадрат (Е), ромб (X) и неопределенные формы (F 2 и особенно G). Но и тексты, и археология показывают наличие серьезных дополнительных работ. Что касается Кремоны (см. примеч. 2 на этой странице), Тацит использует три термина: castra (лагерь), vallum (стена) и munimenta (укрепления в целом). Эти дополнительные работы имели тройную цель.

В первую очередь необходимо было полностью изолировать осажденных. Для этого их окружали стеной, называемой окружной, которая могла состоять только лишь из простого земляного вала — agger116. Этот палисад чаще всего дополняется рвом и частоколом, который скреплялся переплетением тростника117, воспроизводя таким образом уже описанное «элементарное укрепление». Под Иерусалимом Тит велел построить стену длиной 7,85 км, начинавшуюся от его ставки и кончавшуюся там же118. Раскопки Мазады, подтвердив сведения Иосифа Флавия119, позволили обнаружить подобную же постройку длиной 3,65 км. И если римляне опасались прибытия армии на помощь осажденным, как это было в случае с Цезарем под Алезией, то они защищались извне вторым рядом укреплений, еще длиннее первого — «контрокружной стеной».

Столь большие усилия говорят о заботе командования по защите своих людей и уменьшении потерь. В этом состоит вторая цель полководца. Для ее достижения римляне располагали прежде всего готовыми элементами укреплений — деревянными плетнями и щитами, за которыми укрывались воины120. Использовались также подвижные средства защиты, позволявшие приблизиться к стене вражеского города и известные под двойным названием — «черепаха» (testudo) и «мышка» (musculus). Речь идет о галереях121, чаще всего поставленных на колеса, крыша которых была значительно укреплена металлическими пластинами и кусками кожи.

Но третьей и важнейшей целью римского полководца оставалось взятие города. Если город отказывался сдаться, приходилось идти на приступ. Но перед этим нужно было решить несколько проблем. В частности, укрепленный город имел, как правило, ров, засыпать который чаще всего не представлялось возможным за недостатком времени. Поэтому сооружали штурмовую площадку — узкую перемычку из земли и камней, выдвинутую как можно выше. При осаде Иерусалима122 Тит велел построить как минимум пять штурмовых площадок, под Мазадой123 была только одна, ее остатки обнаружили археологи (илл. XXVIII, 25). В определенных случаях, если площадка чрезмерно узкая, говорят о «штурмовом мостике»124.

Стена сама по себе представляет основное препятствие. Но ее можно попытаться разрушить, по крайней мере, в одном месте. Чтобы проделать в ней брешь, существует несколько способов — либо ее разрушают киркой или тараном, укрываясь в «черепахе», либо ее поджигают, заполнив стружками и хворостом отверстия, предварительно проделанные в облицовке125, либо же, наконец, под нее подводят подкоп126. Рытье подземного хода позволяет, кроме того, обойти препятствие и проникнуть в город. Враги Рима также порой пользовались этим средством. Так, в Дура-Европос127 на глубине нескольких метров от уровня земли найдено тело солдата, убитого персами в середине III в. н.э. Можно также овладеть фортификационными укреплениями, построив башни128, порой обшитые железом и поставленные на колеса; они служат пунктами наблюдения и площадками для стрельбы; на них размещаются тараны и лестницы или перекидные мосты, используемые для решающего штурма.

Наконец, следует назвать такой редко упоминаемый и еще реже исследуемый тип сооружения, как «лапа» (bracchium)129. Тит Ливии яснее всего говорит, с чем мы имеем дело. В 438 г. до н.э. Ардея была осаждена войсками; римская армия, пришедшая на помощь, окружила последних и построила две «лапы», чтобы сообщаться с городом130; но есть кое-что и более очевидное. Известны сооружения, к которым применялось это название. Три «Длинных Стены», построенные после Персидских войн, которые соединяли Афины с Пиреем, также определялись тем же автором как bracchia131; Фронтин тоже132 подтверждает такую интерпретацию. Мы, следовательно, будем называть bracchium «оборонительную линию» (стену), соединенную с «оборонительным пунктом» (городом или лагерем). Двойная «лапа» позволяет обеспечить безопасность пути сообщения, простой или одинарный bracchium представляет собой препятствие для эффективного окружения, например, если он связывает лагерь с рекой. Можно задать себе вопрос, не этот ли вид сооружений мы видим в одном месте Колонны Траяна133?

Добавим в заключение, что римские солдаты располагали самыми разнообразными формами «черепах»134, чтобы защищаться во время работ или в момент штурма и чтобы предотвратить разрушение орудий (таранов и т.п.). Это удивительное разнообразие сооружений подтверждает вывод, уже сделанный в отношении римской армии — она обладала высокой степенью техничности. Стратеги античности хорошо сознавали значение этих средств. Ссылаясь на великого полководца середины I в. н.э., Фронтин135 ясно говорит: «Согласно Домицию Корбулону, нужно побеждать врага заступом, т.е. с помощью работ».

Штурм (илл. XXIX. 26)

Если рассмотренные выше работы не вызывают среди осажденных испуга, достаточного, чтобы привести к сдаче, остается только одно средство — бой. Непохоже, чтобы римляне регулярно практиковали общий приступ одновременно со всех сторон. Им казалось предпочтительным выбрать наиболее слабое место в укреплениях136, перед которым сооружалась штурмовая площадка.

После этого начиналась «артиллерийская подготовка»137, имевшая тройную цель: причинить дополнительные повреждения укреплениям, вызвать потери личного состава у противника и ослабить его моральный дух. Имелись орудия (tormenta)138, пускавшие дротики и стрелы139 (некоторые из них были зажигательными)140 или камни (илл. XXIX. 27). Такие орудия, кроме того, использовались на море в морском бою и на суше в регулярном сражении. В случае осады они действовали с обеих сторон, по крайней мере, обычно. Защитники города ставили их на стены и башни; осаждающие использовали орудия на колесах или на военных кораблях, когда они атаковали порт. Подвижная «артиллерия», которая была в основном позаимствована из Греции, основывалась на силовом принципе. В предварительно перекрученную веревку из конского волоса вставлялся рычаг, который еще более увеличивал перекрученность; когда плечо рычага отпускали, высвобождалась значительная энергия. В 1902 г. император Вильгельм II велел восстановить римские метательные орудия: с 50 м стрела попадала в центр мишени, а вторая раскалывала на две части первую! С 340 м стрела длиной 60 см пробила насквозь доску толщиной 2 см.

Однако римская артиллерия ставит непростую проблему, так как нелегко дать название каждому орудию, тем более что и исследования по этому вопросу, как представляется, не были исчерпывающими (см. примеч. 5 на с. 205). В настоящее время историки, судя по всему, сходятся во мнениях относительно некоторых определений. В I в. каждая центурия имела катапульту — это название носило орудие, пускавшее стрелы, — и баллисту, чтобы метать камни. Во II в. слово «баллиста» служит для обозначения орудия, которое использует одновременно дротики и ядра, а в IV в. первоначальное значение этих терминов поменялось. Кроме того, маленькая катапульта называлась «скорпионом», маленький «скорпион» — «онагром»141, а колесное орудие — карробаллистой. Наконец, согласно Вегецию, легион использовал десять онагров (по одному на когорту) и пятьдесят пять карробаллист (по одной на центурию).

Перейдем от рассмотрения легиона к пятидесяти пяти центуриям. Однако надо отметить, что все специалисты по метательным орудиям без различия обозначаются в надписях словом ballistarii. Кроме того, Цезарь142 говорит о катапультах, которые мечут камни, и баллистах, которые посылают на врага бревна. Может быть, следует поискать в другом месте? Различие могло заключаться в том, что одни орудия предназначались для стрельбы прямой наводкой (катапульты), а другие — для навесной стрельбы (баллисты), если только этот последний термин не приобрел обобщающего значения. Добавим в конце, что большая часть метательных орудий использует кручение, а отдельные приводятся в действие с помощью металлических пружин.

Известны и иные виды орудий, которые также входят в число tormenta. Их обслуживание является обязанностью легионной пехоты143. Стену пробивают с помощью гелиополы144 или таранов; или также пытаются выломать ворота145. Иосиф Флавий описывает одно из таких чудовищ, использованных при осаде города Иотапата (см. III. 7. 19): «Это чудовищная балка, похожая на мачту корабля, и снабженная крепким железным наконечником в форме головы барана — отсюда его название. Посередине подвешена на тросах, как коромысло весов, к другому бревну, которое опирается каждым концом на вбитые в землю столбы. Оттягиваемый назад множеством людей, а затем вновь толкаемый вперед теми же людьми, которые наваливаются на него всем своим весом, объединяя усилия, таран потрясает стену своей железной головой. И нет такой прочной башни, нет столь толстой стены, которая могла бы, даже выдержав первый толчок, сопротивляться повторным ударам “барана”».

В то же время римский полководец выстраивает свои войска напротив наиболее уязвимого, с его точки зрения, места. Тот же Иосиф Флавий146 воспроизводит действия Веспасиана при осаде Иотапаты: «Желая освободить бреши от их защитников, он приказал спешиться самым смелым из своих всадников и построиться в три штурмовые колонны напротив обрушившихся частей стены — они были целиком закованы в панцири с копьями наперевес, готовые первыми проникнуть в город, как только будут приставлены штурмовые лестницы. Позади них Веспасиан расставил отборную пехоту; остальную конницу он развернул вдоль стены со стороны, обращенной к горе, чтобы никто из осажденных не мог ускользнуть незамеченным. В тылу конницы он поставил лучников с приказом быть наготове пустить стрелы, а также пращников и обслуживающих метательные орудия».

Теперь можно идти на приступ. Легионеры для безопасности «делают черепаху» при помощи своих щитов147. Лучники и пращники выпускают последнюю порцию свинцовых шариков и стрел, пехотинцы добавляют к ним свои дротики. Штурмовые лестницы148 прислоняют к стене или спускают с осадных башен. Верхушка стены достигнута. Происходит вереница стычек и поединков. Если римлянам удается овладеть этой позицией, они могут считать, что дело выиграно.

После этого начинается разграбление города, сопровождаемое ужасами, худшими, чем осада. Согласно традиции, добыча шла офицерам, если побежденные сдавались без боя, и солдатам, если понадобился штурм. Так, осада Иотапаты149 заканчивается резней. Взятие Кремоны150, возможно, оттого что оно произошло в ходе гражданской войны, вызвало еще больше жестокостей: «Сорок тысяч вооруженных солдат вломились в город, за ними — обозные рабы и маркитанты, еще более многочисленные, еще более распущенные. Ни положение, ни возраст не могли оградить от насилия, спасти от смерти. Седых старцев, пожилых женщин, у которых нечего было отнять, волокли на потеху солдатне. Взрослых девушек и красивых юношей рвали на части, над телами их возникали драки, кончавшиеся поножовщиной и убийствами. Солдаты тащили деньги и сокровища храмов, другие, более сильные, нападали на них и отнимали добычу. В течение четырех дней Кремона подвергалась грабежу и ужасу». И в Иерусалиме взятие каждого квартала заканчивалось резней.

Итак, проведение осады требовало применения множества знаний и умений: командиры, по крайней мере некоторые из них, должны были знать полиоркетику и архитектуру, что до солдат, то многие из них обязаны были иметь особые знания в той или иной области. Все они должны были быть подготовленными к этому путем упражнений.

Сражение в открытом поле

Чтобы победить в открытом поле, нужно, чтобы воины были хорошо тренированными, а технические навыки имеют меньшее значение, нежели для осады — здесь ее заменяет храбрость. Античные авторы151 оставили многочисленные описания сражений; археология предоставила нам несколько интересных рельефов152; однако многие вопросы остаются пока непроясненными153.

Ум, конечно, играет свою роль и в этом типе сражений, но здесь его сфера ограничивается «стратегическими» приемами (strategema), которые представляют собой высшую ступень тактики. Два автора оставили особенно интересные соображения по этому поводу. Фронтин, отмечая греческое происхождение слова «стратегема», приписывает изобретение этой дисциплины эллинам. Он разделяет свои советы на четыре части: прежде всего он исследует, что нужно делать перед боем, затем в ходе боя, далее во время осады; наконец, он приводит примеры достоинств, связанных с дисциплиной. Фактически его произведение скорее предстает как ряд рецептов, предназначенных для достижения успеха при тех или иных обстоятельствах, чем как рассуждение об искусстве побеждать. Так, в случае преследования для задержки противника следует разжечь огонь позади себя154.

Перед сражением лучше всего измотать врага, как это сделал Тиберий155, который «видя, что дикие орды паннонцев идут в бой с рассвета, задержал свои войска в лагере и оставил врага под проливным дождем, который шел весь день; и когда он увидел, что варвары, побитые бурей и усталостью, теряют мужество и слабеют, он подал сигнал, атаковал их и разгромил». Но прежде всего следует пользоваться обстоятельствами, особенно самыми неожиданными156: «Божественный Веспасиан Август выбрал для нападения на иудеев субботу, день, когда им запрещено что-либо делать, и разгромил их».

Полиен также предписывает грекам заслугу изобретения стратегем. И чтобы никого не забыть, он начинает свой труд с мифологических времен. Случаи, о которых он упоминает, классифицированы по хронологическому и географическому принципу, и немногие римляне, за исключением Августа, удостоились чести фигурировать в его почетном списке. Оба автора не углубили свои рассуждения о тактике. Эта наука в действительности была прославлена римлянами, причем на поле боя, что и требуется сейчас рассмотреть.

Боевой порядок

Прежде всего командование принимает решение157, что необходимо организовать боевое построение в зависимости от условий выбранной местности. Вначале благодаря тренировке солдат и гибкости когорт разумно соорудить заграждения, предназначенные для того, чтобы задержать варваров, и легко огибаемые легионами, для чего выкапываются рвы и вбиваются в землю столбы158. Войска располагаются на местности с учетом имеющегося в их распоряжении пространства. Римские полководцы считали, как правило, что своим превосходством над толпой варваров они обязаны, по крайней мере частично, способности их воинов к маневру. Чтобы стал возможен охват или окружение, необходимо иметь центр и два крыла159. Это тройное деление не учитывает легкую пехоту, в частности, лучников и пращников160, которые поражают врага издалека и передвигаются врассыпную впереди войска, позади него или на флангах.

Агрикола в конце I в. н.э. дал пример простой тактики боя на ограниченном по ширине участке161 (илл. XXX. 28а): «Войско он (Агрикола) расположил таким образом, чтобы вспомогательная пехота, в которой насчитывалось восемь тысяч воинов, находилась посередине, а три тысячи всадников прикрывали ее с обеих сторон. Легионы он поставил перед лагерным валом, чем оказывал вспомогательным войскам великую честь добиваться победы без пролития римской крови, и на случай, если бы они были разбиты, сохранял в целости силы, на которые можно было бы опереться». Римский военачальник, кроме того, имел в своем распоряжении «четыре конных отряда, прибереженные им на случай возможных в сражении неожиданностей». Таким образом, Агрикола помещает вспомогательные войска в первую линию — 8 тыс. пехотинцев в центре, и 1500 всадников на каждом фланге; во второй линии находились 12 тыс. легионеров перед лагерем; и напоследок около 2 тыс. конников составляли подвижный резерв.

В середине II в. Арриан показывает, напротив, как могут быть расставлены войска на достаточно широком участке162 (Илл. XXX. 28Ь). Его построение более сложное; не говоря уже о возможном прогрессе в данной области, надо, по крайней, мере иметь в виду иную причину — Арриан, вероятно, был более тонким мастером маневрирования, чем Агрикола. Основу боевого порядка составляли легионеры, выстроенные в восемь шеренг, причем самые тренированные стояли справа. На обоих флангах этой фаланги пехотинцы, лучники и метательные орудия располагались в равном количестве на двух небольших холмах; несколько когорт вспомогательных войск были размещены впереди, у подножия этих высот. Позади отборной пехоты ряд лучников, как конных, так и пеших, предшествовал другим конникам и стрелкам, которые с началом боя просочатся на фланги, чтобы усилить их. Полководец располагал, кроме того, резервом, состоявшим из отборной конницы, телохранителей офицеров и двухсот легионеров.

Наконец, Тацит163 приводит третью возможность. Когда войско проникает в варварскую страну, не зная, где находится противник, оно должно быть готово подвергнуться нападению и дать отпор в любой момент. В этих условиях солдат распределяют с учетом возможного сражения с утра перед лагерем, и они продвигаются вперед таким образом, пока не войдут в соприкосновение с противником: в этом случае походный и боевой порядки совпадают.

Осталось упомянуть последний момент — построение легиона в бою164. Тактика Цезаря хорошо известна — солдаты у него располагались тремя боевые линиями (triplex acies). Но в эпоху Арриана они сплачивались в компактную фалангу, плечом к плечу, щит к щиту. При взгляде спереди они создавали впечатление железной стены, ощетинившейся копьями. На самом деле полководцы имели возможность выбирать из нескольких видов тактики. Они решали этот вопрос в зависимости от характера противника и местности. Но основным элементом всякого боевого порядка оставался легион, и его построение по когортам, манипулам и центуриям (см. илл. IV. 5) давало ему неизмеримое преимущество в маневренности. Историки не пришли к единому мнению о роли только что перечисленных подразделений в схватке. Нам представляется, что самой важной тактической единицей был манипул, самостоятельность которого определял signum. Конники тоже не выступали в беспорядке, а объединялись в ромбы, каре или клинья в зависимости от того, что казалось предпочтительнее для полководца.

Ход сражения

Итак, чтобы продемонстрировать свое превосходство, римская армия вступала в бой не прежде, чем она примет наилучший боевой порядок. Когда это сделано, сражение может начинаться, но и тогда нужно следовать определенному числу предписаний. В средиземноморских словесных цивилизациях, все начинается с речи, и воина не исключение из этого правила. Следовательно, когда каждый солдат займет свое место, полководец обращается к бойцам со словами воодушевления165. Тацит, кстати, получает явное удовольствие, воспроизводя подобные обращения.

Собственно бой начинается сразу после этого. Первая цель достигалась «артиллерийской подготовкой»166, в задачу которой входило уничтожить некоторое количество живой силы, чтобы деморализовать тем самым противника как можно сильнее и расстроить его боевой порядок. Залпам катапульт и баллист вторили одновременно лучники и пращники, а если враг был в пределах досягаемости, то метали дротики167. Затем римляне поднимали невообразимый крик168. Кличи имели большое значение в глазах древних авторов, поскольку предназначались для укрепления мужества тех, кто их издавал, и подавления слышавших их врагов.

Начиналось передвижение войск. Здесь возможны три варианта развития событий169. Враги могли сразу же обратиться в бегство, устрашенные организованностью римлян, ослабленные первыми залпами, чьей мишенью они оказались. В этом случае фаланга разделялась на несколько частей, и конники проникали сквозь интервалы. Одни из них устремлялись вперед, чтобы убедиться в непритворности отступления, а другие выступали в строевом порядке, соблюдая меры предосторожности. Затем пехота спускалась с высот, на которых она стояла, чтобы овладеть полем боя. Во втором случае враг не только не спасается бегством, но и берет на себя инициативу и пытается обойти с флангов. Арриан рекомендует в этом случае противостоять таким попыткам, не растягивая фронт. Чтобы блокировать такой маневр, полководец, говорит он, должен послать конницу против нападающих.

Третье возможное развитие ситуации является для римлян предпочтительным. Они сохраняют за собой инициативу и производят маневры. Как при штурме городских укреплений, им надлежит выбрать самое слабое место в боевых порядках противника170. Честь завязать сражение выпадает пехотинцам вспомогательных войск, устремлявшихся к месту, которое их командир считает наименее защищенным171. Во всех этих предприятиях проявляется постоянная черта — хотя конница играет все возрастающую роль в III в., пехота, в частности легионная, остается «царицей сражений» на протяжении всей Ранней империи172. Она имеет тройное преимущество: ударный, или массированный эффект173, поскольку воины третьей линии, как правило, подпирают более молодых, стоящих впереди174. Такой натиск смертелен, так как первая линия щетинится копьями. Наконец, тренированность римлян позволяет им двигаться, даже если они встречают препятствия (например, небольшой пригорок), при этом их фаланга не распадается. Кроме того, они хорошо защищены, потому что в этот момент «делают черепаху»175: воины первого ряда, щит к щиту, образуют защитную стену против врагов; воины следующих линий держат свои щиты над головами, так что стрелы варваров не имеют никакой возможности их поразить. Одновременно, завязывая повсюду рукопашный бой, легкие пехотинцы, лучники и пращники поддерживали действия тяжелой пехоты. Во время своих маневров римские солдаты ни в коем случае не должны были терять из виду знамена (орлы, signa и vexilla)176, им следовало внимательно воспринимать приказы, передаваемые с помощью труб и рожков.

В этих условиях коннице отводится второстепенная роль177. Легкие отряды преследуют врага и осыпают его градом стрел и дротиков; но катафрактарии не производят такого же эффекта массы и удара, как легионеры — их панцири предназначены для защиты, а не для увеличения ударной мощи. Конник обладает лишь одним преимуществом — он подавляет пехотинца, потому что господствует над ним с высоты своего коня. В любом случае его действия заканчиваются индивидуальным поединком, в ходе которого он всегда может совершить какой-нибудь геройский поступок. Так, во время войны Тита против иудеев «один из конников когорт по имени Педаний, в то время как иудеи были уже обращены в бегство и их сталкивали в беспорядке в глубину оврага, пустил вскачь своего коня, бросив уздечку, вслед за ними и поймал одного из бежавших врагов, юношу массивного телосложения, вооруженного с головы до ног. Он схватил его за лодыжку, наклонившись всем телом со своего скакавшего галопом коня и показав исключительную силу рук и всего тела и не менее исключительную ловкость в верховой езде. Бодро ведя своего пленника, словно ценный предмет, он доставил его к Цезарю. Тит выразил свое восхищение силой того, кто совершил этот захват»178.

Вернемся теперь к пехоте. Совершив приказанные маневры, она вступала в рукопашный бой в лучших условиях, если неприятельские ряды в момент столкновения были расстроены. В ходе сражения, которое происходило внутри Иерусалима, «стрелы и копья были бесполезны как для одних (римлян), так и для других (иудеев); выхватив свои мечи, они бились врукопашную. В пылу битвы нельзя было разобрать, на чьей стороне каждый в отдельности сражается, так как люди стояли густой толпой, смешавшись между собою в общей свалке, а отдельные крики из-за своей громкости сливались в общий»179.

Все приведенные описания как бы объединяются и обобщаются в одном рассказе о сражении, который обязан большей частью своих достоинств удивительно четкому стилю Тацита180. Дело происходит на острове Британия в 83 г. «Сначала, пока противники не сошлись вплотную, бой велся ими на расстоянии, и бритты при помощи своих огромных мечей и небольших щитов упорно и вместе с тем ловко или перехватывали пущенные нашими дротики, или отбивали их на лету, одновременно осыпая нас градом стрел, пока Агрикола не обратился, наконец, к четырем когортам батавов и двум — тунгров, призвав их пустить в ход мечи и вступить в рукопашную схватку, в чем благодаря длительной службе в войске они были опытны и искусны и что давало им перевес над врагами, ибо лишенный острия меч бриттов непригоден для боя, в котором враги, столкнувшись грудь с грудью, вступают в единоборство. И вот батавы стали обрушивать удары своих мечей на бриттов, разить их выпуклостями щитов, колоть в ничем не прикрытые лица и, сокрушив тех, кто стоял на равнине, подниматься, сражаясь, по склону холма, а остальные когорты, соревнуясь с ними и поддержанные их натиском, — рубить всех попадавшихся им навстречу; и, торопясь довершить победу, наши оставляли за собой легко раненных и даже невредимых врагов. Между тем и отряды конницы, после того, как колесницы бриттов были обращены в бегство, ринулись на неприятеля, с которым уже дрались наши пешие. И хотя они своим появлением вселили в него еще больший страх, все же из-за плотных скопищ врага и неровности местности их порыв вскоре выдохся; и все происходившее здесь меньше всего походило на боевые действия конницы, ибо с трудом удерживавшихся на склоне всадников теснили к тому же тела сбившихся в беспорядочную кучу коней; и нередко неведомо как затесавшиеся в эту суматоху колесницы, а также перепуганные, оставшиеся без всадников кони наскакивали на них, как кого заносил страх, и сбоку, и спереди. Т

Источник: http://www.roman-glory.com/le-boek-taktika

Категория: Мои статьи | Добавил: pivus (17.02.2009)
Просмотров: 1059 | Рейтинг: 5.0/1 |
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *:
Форма входа

Поиск

Друзья сайта

Статистика

Сейчас на сайте: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0



Copyright MyCorp © 2017Хостинг от uCoz